«Потерянные страницы» - продолжение «Даты Туташхиа»

«Джорджиан Таймс» предлагает анализ филолога Мераба Гвазава, касающийся произведения Мераба Ратишвили - «Потерянные страницы»

 

Узнав об этом, первое чувство, которое вместе с удивлением испытывает человек, весьма неприятное. «Дата Туташхиа» - это совершенный роман и никакого чувства неудовлетворённости (недостаточности) не оставляет читателю. А его продолжение уже до того, как оно будет прочитано вызывает антипатию, как недостойная попытка самоудовлетворения, когда неизвестный автор пытается дотянуться до готовой популярности и найти приют под зонтом большого писателя. Одним словом, за подобным явлением прослеживается ещё один графоман, которому нормальное общество должно поставить на своё место.


В таком расположении духа я сел читать роман Мераба Ратишвили «Потерянные страницы» с твёрдым намерением, не оставить от него камня на камне. К моему удивлению всё случилось наоборот – прочитав десяток страниц я уже знал, что имею дело с писателем.


Я оказался в таком положении, когда собираешься сесть, а из-под тебя убирают стул (как Мушни устроил Сахнову). На одном вдохе я прочитал роман на пятистах страницах, нет никаких сомнений – Мераб Ратишвили замечательный писатель (позже я узнал, что он автор и других романов). У настоящего писателя темы не кончаются, для чего ему надо было писать продолжение «Даты Туташхиа»?! Зачем вступает Мараб Ратишвили в заранее проигрышную войну?! Когда дело касается «Даты Туташхиа», читатель становится требовательным и претензионным, к твоей книге подойдут и оценят по совершенно другому стандарту, как бы хорошо ты не писал, её всё равно будут сравнивать с «Датой Тутушхиа», останешься в проигрыше. Будь даже не так, собственным уставом в чужой монастырь не войдёшь, ограничивается писательская свобода, ты должен двигаться лишь по тому ориентиру, который определил и установил строгий автор «Даты Туташхиа».


В любом случае это решение является головной болью.


Мераб Ратишвили знает об этом и всё же рискует, понятно почему; он восхищён этой книгой и боготворит её автора; выражение этого чувства его заботит больше, чем успех своей книги,  а писатель «играет» на единственном инструменте, поэтому и пишет роман.


«Потерянные страницы» - это ода, посвящённая роману «Дата Туташхиа».


В одном письме я не смогу, да и не собираюсь показать все достоинства книги Мераба Ратишвили. Для меня, как читателя, главнейшим является одно обстоятельство: всё, о чём Мераб Ратишвили напишет в своём романе, должно соответствовать писательской целеустремлённости Чабуа Амиреджиби, должно помещаться в идеологическое русло «Даты Туташхиа». Автор романа «Потерянные страницы» должен глубоко проникнуть в суть романа Чабуа; в любом другом случае, независимо от писательской фантазии, культуры письма, искусства рисования портретов, мастерства ведения диалога и всех других талантов и способностей, которые требуются от писателя, мы будем иметь дело с неоправданной смелостью, безрезультатным утруждением, неудобной формой выражения своего уважения.


К теме идейной совместимости я возвращусь ниже.

 

С точки зрения формы Мераб Ратишвили безусловно повторяет структурное строение «Даты Туташхиа»; и здесь мы знакомимся с рассказами очевидцев, встречается как с незнакомыми, так и со знакомыми персонажами, действие в большинстве своём происходит в России, это годы революции и гражданской войны, автор прекрасно знаком с этой эпохой и это имеет определяющее значение; если бы не этот фактор, то не стоило бы читать эту книгу. В «Дата Туташхиа» мы восхищаемся глубокими познаниями графа Сегеди, его аналитической способностью и, что самое главное, знанием дела, исторической точностью фактов, без чего произведение потеряло бы убедительность. С удовольствием отмечаем, что роман «Потерянные страницы» в историческом аспекте выглядит вполне убедительным, а это обстоятельство указывает на исключительную образованность автора. Мераб Ратишвили прекрасно знаком со структурой имперской секретной службы, с особенностями методов их работы, её иерархическим устройством. Писатель, не имеющий реальных знаний, не сможет убедить читателя. Здесь действует принцип айсберга Хемингуэя.


С этой точки зрения с романом «Потерянные страницы» всё в порядке. Читатель знакомится с чрезвычайно сложной, огненно-вихревой эпохой, картинами разрушения гигантской страны, когда на огромной территории свирепствует гражданская война; вся эта масштабная эпопея показана с такой убедительностью, которая вместе с писательским мастерством обусловлена реальным знанием двигающих рычагов истории.


Роман «Потерянные страницы» начинается именно там, где заканчивается «Дата Туташхиа», когда граф Сегеди узнаёт, что Бечуни Пертиа и Гудуна оставили Грузию.  Кажется, что одним из факторов, который заставил Мераба Ратишвили написать эту книгу, явились слова Сегеди: «По моему глубокому убеждению, незаконнорожденные, в большинстве случаев формируются как энергичные, умелые, активные люди... Гуду Пертиа, по признанию его же преподавателей, был наделён ясным умом и большими способностями. В детстве он испытал большое волнение и перенёс сильнейшую душевную травму, получил закалку. Я всегда думал, что таких людей судьба готовила для значительного будущего».


«Значительное будущее» Гудуныне входит в писательскую целенаправленность Чабуа Амиреджиби, он уже сказал, что должен был сказать, закончил роман; но то, что он оставил открытым тему Гудуны, будто бы оставляет дверь для возвращения в этот мир тех, у кого есть и    сила и хвастовство. Думаю, что Мераб Ратишвили принял этот вызов, его роман касается «Значительного будущего» Гудуны.


В книге Гудуна представлен под именем Сандро Амиреджиби. Всё понятно, если учесть, что Ратишвили свой роман посвятил Чабуа Амиреджиби. Более того, в родовом дворце читатель встречается с младенцем Чабука, которому уже умудрённый Сандро Амиреджиби предсказывает большое, тяжёлое и значительное будущее.


А сейчас вернёмся к вопросу идейной совместимости этих двух книг. Повторим уже сказанное: читатель примет «Потерянные страницы» как продолжение «Даты Туташхиа» лишь в том случае, если идейное совпадение  между ними будет не фасадным, но и со смысловой точки зрения. Это добровольное бремя Мераба Ратишвили, если бы он свою замечательную книгу не связал с романом Чабуа Амиреджиби, читатель обсудил бы его произведение по совершенно другому критерию. Если «Потерянные страницы» представить с теми же персонажами, но с другими именами, в независимости от «Даты Туташхиа», то получим значительное, чрезвычайно    интересное и очаровательное литературное произведение. Но раз автор «на свою голову» решил написать продолжение большого романа, то и взял на себя соответствующую обязанность.


Для ясности вопроса нам понадобиться маленький экскурс.


«Дата Туташхиа – это роман зашифровано-криптографического типа. Автор с осторожностью скрывает (утаивает, прячет) собственную мировоззренческую личность, своё слово он говорит иносказательно, обходным путём, косвенно и еле заметными намёками, поэтому исследование этой книги похоже на труд детектива.


Как бы удивительно не было, «Дата Туташхиа» строго идеологизированное произведение, оно представляет собой апологию Евангелия. При осознании сущности, происхождения и взаимоотношения добра и зла автор опирается на двух героев: Дату и Мушни. Как и в случае с библейскими Абелем и Каеном, когда бог принял жертву от Абеля, а от Каена – нет, Чабуа Амиреджиби принимает и признаёт лишь доброту Даты Туташхиа, хотя они оба одинаково добры, чистосердечны и бескорыстны. Не уходя в глубины, скажем коротко: доброта, стоящая вне Евангелия, в конце концов перерождается в зло. Поражение Мушни Зарандиа окончательно было обусловлено его атеизмом. Писатель и мыслитель Чабуа Амиреджиби видит источник зла в атеизме.


Именно это и является главным и существенным в романе. Другой вопрос, как гениальный автор умудряется привести читателя к этому заключению в книге, где постоянно стреляют маузеры и восхищают приключения разбойника(абрага). Надо отметить и то, что «Дата Туташхиа» строго реалистическое произведение (единственным исключением представлен эпизод Сетури, который является носителем символической нагрузки). Автор не прибегает к фантастическим, тем более, мистическим элементам, хотя его целью является привести читателя к богу.


То, что зашифровано в «Дата Туташхиа», Мераб Ратишвили выносит на солнечный свет. Лучше всего это видно в заключительной, обобщающей главе, где рассказчиком представляется инок Давид, внук Даты Туташхиа. Чабуа Амиреджиби водил Дату Туташхиа окольными путями и умудрённого в мучениях, привёл его к евангельскому сокровищу, а его внук, как и он сам, измученный жизнью наивысшим призванием человека счёл монашество и самого себя посвятил богу.


Примечательно, что в своей книге Мераб Ратишвили придаёт особую нагрузку мистическим элементам. Имеем в виде истории Серафима и его дочери; духовные познания, которыми они обладают, являются самым ярким идеалом, наивысшей ценностью.


Когда вокруг свирепствует война, когда в огромной стране единственным действенным аргументом являются военная сила и оружие, остров веры Серафима и его дочери остаётся неприступным и нетронутым, «если видишь, сдесь не упал ни один снаряд», австрийские солдаты бросают оружие и бегут, старец Серафим чудесным образом провожает Сандро через вражеский стан; этим островам не грозят ни мировая, ни гражданская войны, единственной бронёй в «шуме и ярости» этого минутного мира является вера божья.


Такое педалирование на тему веры обусловлено не только мировоззренческим убеждением Мераба Ратишвили, в первую очередь оно является индикатором идейной совместимости с «Датой Туташхиа». Автор «Потерянных страниц» знает, для чего была написана книга «Дата Туташхиа» и если её продолжение следует, тогда он знает и то, в каком направлении она должна быть продолжена.


Полноценный анализ романа Мераба Ратишвили требует другого формата. Наша цель скромна; убедить читателя, что он имеем дело не с литературным кощунством, а с высокохудожественным, чрезвычайно интересным произведением. Автор верно следует за идейным замыслом Чабуа Амиреджиби и в определённом смысле представляет его разъяснение.


Читатель встретится с любимыми героями – Мушни Зарандией и графом Сегеди. В случае с Мушни автор очень рискует; Мушни Зарандиа у Амиреджиби является одним из лучших персонажей грузинской литературы. Перед читателем пройдут последние, петербургские годы    Мушни, его меланхолия и смерть. Заслуживают внимания его предсмертные самооценки; автор ещё раз убеждает нас в том, что он очень глубоко знаком с романом Чабуа Амиреджиби.


Искренне поздравляю Мераба Ратишвили за достойное исполнение дерзкого намерения


Роман «Потерянные страницы» будет идти  по следам «Даты Туташхиа» с гордо поднятой головой.

 

Мераб Гвазава - филолог

Кутаиси, октябрь 2021 г.

 





მსგავსი სიახლეები
Со дня трагедии 13 июня прошло 7 лет
Меморандум в поддержку ветеранов войны и вооруженных сил и членов их семей
Между футболистами-ампутантами состоялся турнир имени Автандила Чихладзе
В клинике «Уникалмед» прошла благотворительная медицинская акция для ветеранов
Коба Кобаладзе провелл встречу сс представителями Агентства по развитию села
В Зугдиди пройдет благотворительная медицинская акция
На мероприятиях, посвященных 26 мая, в муниципалитете Ахмета присутствовал Николай Квезерели
На мероприятиях, посвященных 26 мая, в муниципалитете Ахмета присутствовал Николай Квезерели
Коба Кобаладзе встретился с генеральным директором компании Виссол
В Ахмета пройдет благотворительная медицинская акция
Коба Кобаладзе почтил память погибшего в Украине грузинского солдата Рати Шургая
При организации "Молодежного медиа-союза" было проведено мероприятие полетов на параплане
Коба Кобаладзе посетил персональную выставку Нодара Рехвиашвили
В Поти пройдет благотворительная медицинская акция
Сегодня отмечается День победы над фащизмом
Представители Правительства почтили память героев, погибших за целостность родины
Рабочая встреча с членами отряда быстрого реагирования Министерства юстиции
В Бакуриани состоялся коляска-лыжный чемпионат – Бакуриани 2022
Коба Кобаладзе встретился с представителями "TAPS Украина"
Представители Государственной службы по делам ветеранов членов семей сотрудников, погибших в 2021 году поздравили с наступающим Рождеством и Новым годом